29 апреля 2004г., МДМ (Москва)
Джон Зорн (John Zorn & Electric Masada)
Джон Зорн – общепризнанный
абсолютный лидер авангардной музыки, точнее – так называемого Даунтаун-авангарда, 
сложившейся
в Нью-Йорке в последние 25 лет школы новой импровизационной музыки, в которой
перемешиваются всевозможные влияния и элементы музыкальных культур всего света и
всех времен.
Авангардная музыка в данном случае – синоним слова «передовая», поскольку в
жанровом разнообразии Зорну нет равных. От неоакадемической музыки для Kronos
Quartet до пост-панка, nu-metal, шумовой музыки и электроники. И во всех этих
сферах Зорн – музыкант номер один. Зорн является создателем-гуру движения
«Радикальная еврейская культура», но его духовное лидерство и художественное
влияние вот уже два с половиной десятилетия ощущается во всей музыке
нью-йоркского Даунтауна. Кстати, влияние это – далеко не только художественное:
Зорн – создатель, владелец и продюсер Tzadik, одного из основных авангардных
рекорд-лейблов в мире.
Пожалуй, среди российской музыкальной богемы Зорна, наряду с Томом Уэйтсом,
можно назвать самым культовым музыкантом. В последние 20 лет о возможных
приездах Зорна ходили легенды, пока, в конце концов, не установилась обреченная
аксиома: «Зорн в Россию не приедет никогда». Так что приезд Зорна обещает стать
музыкальной сенсацией года.
С Зорном приезжает весь цвет нью-йоркского музыкального авангарда, включая
короля авангардной гитары Марка Рибо, выдающегося бразильского перкуссиониста
Сиро Баптиста, барабанщика Джои Бэрона и др.
Сенсация года – без преувеличения!
Состав: JOHN ZORN (sax)
MARC RIBOT (guitar)
IKUE MORI (electronics)
JAMIE SAFT (keyboards)
TREVOR DUNN (bass)
CYRO BAPTISTA (percussion)
JOEY BARON (drums)
KENNY WOLLESEN (drums).
По вопросам аккредитации обращайтесь: на е-mаil
или по тел. 925-9821, 928-6052.
СПРАВКА
Джон Зорн родился 2 сентября 1953 года в Нью-Йорке – городе, в котором есть все,
чтобы стать гением или сумасшедшим. Еще в детстве он обладал всеми признаками
нетривиальности. Например, он часы напролет проводил у экрана телевизора или в
кинотеатрах, анализируя и структурируя самую необычную информацию. «Я был просто
помешан на средствах массовой информации», – прокомментировал это хобби Джон. Он
покупал сотни пластинок с записями классики, джаза, рок-музыки и саундтреков к
фильмам. Ради раритетной записи какого-нибудь фольклорного ансамбля из Бали или
советского исторического фильма он мог в течение нескольких месяцев сломя голову
носиться по Нью-Йорку, зная назубок ассортимент каждой окрестной лавки таких же
помешанных собирателей, как и он.
В начале 70-х Зорн перепробовал играть на самых разных инструментах, и в итоге
выбрал саксофон, в связи с чем поступил в Уэбстер-колледж (Сент-Луис). Однако
традиционный, академический подход к музыке, преподававшийся в колледже, вызывал
у него отвращение. Его больше привлекали авангардисты в классике – Игорь
Стравинский, Карлхайнц Штокхаузен, Джон Кейдж – и новаторы в джазе: Энтони
Брэкстон, Орнетт Коулмэн, Роско Митчелл. Помимо нонконформистов в музыке, его
привлекали любые проявления нетривиальности и в других видах искусства, коими на
тот момент особенно богата была старушенция Европа: Жене, де Сад, Дали и Арто.
Каждый из них по-своему преподал Зорну урок: как разрушить существующие каноны,
взорвать установленный порядок, перемешать несовместимое и преподать все это
так, чтобы на второй день газеты объявили тебя безумцем.
Вполне естественно, что вскоре – с конца 70-х – Зорн начал сочинять музыку сам.
При поддержке молодых экспериментаторов – Энтони Коулмэна, Юджина Чэдбурна,
Генри Кайзера, Тома Коры и других – он записал в домашней студии, или, точнее
будет сказать, в кое-как оборудованном под нее чердаке, альбомы «Pool» (1980) и
«Archery» (1982), отказавшись совсем от мелодизма и тривиальных, на взгляд
молодых сочинителей, гармоний. Уже в ранних работах сложилось основное
творческое кредо Зорна: «Я вслушиваюсь в структуру и форму больше, чем в
содержание». Запись состояла из странных звуков, напоминающих щелчки, свисты,
скрипы и постукивания. Помимо традиционных инструментов – Зорн играет здесь на
саксофоне – в процессе записи использовались мундштуки и манки для уток. Вместо
обычной техники игры на гитаре использовалась игра мокрыми пальцами,
карандашами, рисовыми зернами и смычком. В качестве дополнительных спецэффектов
выступали воздушные шары, говорящие куклы, листья от перезрелой капусты...
В поиске новых форм, новой музыкальной структуры Зорн занимался не только
искажением звука, но и переделкой мелодий знаменитых композиторов. «Под раздачу»
попал Эннио Морриконе, чьи саундтреки к фильмам тогда пользовались большой
популярностью. Речь идет об альбоме «The Big Gundown» (1986), где Зорн сделал
собственные аранжировки известных тем Морриконе из детективов и вестернов. Для
этой записи была собрана внушительная интернациональная команда из
авангардистов, джазменов, рокеров, блюзменов и этнических музыкантов – всего в
количестве двадцати одного человека, каждый из которых в меру своих недюжинных
способностей расцветил заезженные пьесы композитора. Результат получился
ошеломляющий! Итальянский маэстро, прослушав альбом, был потрясен: «Многие люди
играли мои вещи по-своему, но никто из них не делал чего-либо подобного».
Зорна притягивали также звуковые дорожки и музыка к черно-белым мультфильмам
40-х годов. Карла Стеллинга, сочинявшего анимационные саундтреки для компании
Уорнер Бразерс, Зорн считал гением. У Стеллинга была своя, только ему одному
свойственная манера. Цельным, законченным мелодиям Стеллинг предпочитал
разрозненные «звуковые блоки», отражающие происходящее на экране. Зорн идет
дальше: он создает пьесы из сцепления блоков абсолютно несопоставимых жанров,
таких как кантри, джаз, рок-н-ролл, фанк, лаундж (lounge), блюз и других, при
этом выдерживая все строго в том или ином ключе. В результате получается
короткие, не более сорока секунд, фрагменты, между которыми нет пауз: «звуковые
блоки» внезапно переходят один в другой, совершенно сбивая слушателя с толку.
В дальнейшем Зорн часто писал саундтреки – не только к реальным, но и к
вымышленным фильмам. Его музыка звучит в картинах Жан-Люка Годара, Дэвида
Кроненберга, Уолтера Хилла, Рауля Руиза, Хироки Рюичи. Особое предпочтение Зорн
отдает порнофильмам и мультфильмам – видимо, они дают широкое пространство для
фантазии и экспериментов со звуком. Так, настоящим раритетом стал изъятый из
продажи альбом «Cynical Histerie Hour» (1989), написанный для мультфильмов
любимца японских детей, режиссера Кирико Кубо.
К слову, шесть месяцев в году – именно столько времени Зорн проводит в Японии.
Каждый год, начиная с 1985-го, не делая никаких исключений. Что можно столько
времени делать в Стране восходящего солнца – любоваться рассветом? Зорн
отвечает: «Я разыскиваю редкие японские поп-синглы, хожу в кино, в
букинистические магазины, ем необычную еду, засматриваюсь на девчонок». Казалось
бы, обычная жизнь. Но Япония для Зорна – особая страна. Она – «зеркало,
отражающее мировую культуру», и люди там – «правильные». В отличие от «упертых
во что-то одно, джаз или классику» американцев, японцы «открыты для всего
нового». То есть близки Зорну по духу.
Благодаря своим поездкам на Восток, где он черпает духовные и творческие силы,
все более углубляясь в природу синтеза внешне несочетаемых вещей, Зорн
придумывает новый метод групповой импровизации, названный им «игровым». Под этот
метод был собран один из наиболее известных проектов Зорна – Cobra, существующий
с 1987 года и по сей день. Это коллектив импровизаторов, виртуозно владеющих
своими инструментами и, так же как и Зорн, одержимых духом творческого
авантюризма. Среди участников Cobra в студии и на концертах в авангардистском
клубе Knitting Factory в разное время были такие «игроки», как Энтони Коулмэн,
Дэвид Ши, Рой Натансон, Икуэ Мори, Зина Паркинс, Марк Рибо, а также музыканты
группы Mr. Bungle -Трэй Спрюэнс и Майк Паттон. Этот проект всегда раздражал
критиков слишком неограниченной, по их мнению, свободой действий импровизаторов.
Некоторые из них реагировали довольно бурно. Например, на концерте Зорна в
Филадельфии, где он представлял только что вышедший альбом «Spy Vs. Spy» –
версии пьес отца фри-джаза, саксофониста Орнетта Коулмэна, в хардкоровом
исполнении. К тому времени – 1989 год – Зорн становится общепризнанным
радикалом, чуть ли не наглецом. «Связь между фри-джазом и хардкором кажется мне
вполне естественной», – оправдывался Зорн. Но другим так не казалось. Перед
концертом Зорна в Филадельфии промоутер вышел на сцену и извинился за то, что
аудитории предстояло услышать. Извинения не помогли. После первой же вещи один
разбушевавшийся критик перевернул стол и разбил стеклянную дверь.
Cobra – это не единственный громкий проект Зорна. В том же 1989 году он собирает
супергруппу Naked City, в состав которой входит ряд виртуознейших музыкантов:
гитарист Билл Фризелл, клавишник Уэйн Хорвитц, барабанщик Джои Бэрон, английский
гитарист Фред Фрит и феноменальный вокалист Ямацука Ай из японской экстремальной
команды Boredoms. Название было позаимствовано у знаменитого нью-йоркского
репортера WeeGee, которое он дал одному из своих альбомов фотографий. WeeGee
прославился тем, что некоторое время жил в своей машине, постоянно слушая по
рации полицейскую волну. Узнав об убийстве, он приезжал на место преступления
раньше полиции и фотографировал еще не остывшие трупы. Одна из работ WeeGee
«украшает» первый альбом Naked City.
После Naked City последовал блестящий проект Masada (Зорн – альт-саксофон, Дэйв
Дуглас – труба, Грэг Коэн – бас, Джои Бэрон – ударные), где джазовые темы
переплетались с мотивами традиционной еврейской музыки. Masada – это название
древнееврейской крепости, построенной в пустыне в нескольких сотнях метрах от
Мертвого моря, где во времена римской оккупации героически оборонялись
смельчаки-иудеи. «Номерные» альбомы Masada были названы буквами ивритского
алфавита («Алеф», «Бет», «Гимел» и т.п.). Изысканное соединение классических
камерных оркестровок с клезмером, ближневосточными ритмами, хасидскими песнями и
танцами обеспечило успех еще двум «радикальным еврейским» записям Зорна – «Bar
Kokhba» (1996: Бар Кохба – вождь восстания евреев против римлян в 140 году н.э.)
и «Circle Maker» (1998). Партнерами Джона на этих альбомах стали братья по духу
– Энтони Коулмэн, Марк Рибо, Джои Бэрон, Эрик Фридландер. Правда, в ряды
«радикальных евреев» затесался известный бразильский перкуссионист Сиро
Баптиста, однако это только придало колориту и без того необычной музыке.
Что до проекта Electric Masada, с которым Джон приезжает в Россию, то он, по
определению известного специалиста по Даунтаун-авангарду и автора сайта Downtown
Music Net Петра Ганнушкина, представляет собой «смесь собственно «Масады»
(именно клезмер-джазовый материал этого проекта лег в основу репертуара группы),
никогда не издававшегося проекта Emergency! (квартет в духе новомодных jam bands
с электроорганом, на котором чаще всего играет сам Джон Медески из Medeski
Martin & Wood, гитарой Марка Рибо, барабанами и самим Зорном) и знаменитых
зорновских «импров-сессий/игр» – что означает, что сам Джон безусловно руководит
процессом, но музыкальной свободы, уходов от заданных тем и тяжелых импровизаций
там очень много – плюс «убойный» звук (еще бы, четверо из восьми музыкантов –
барабанщики!)».
За долгие годы активной музыкальной деятельности Джона Зорна вышло около 230
альбомов, композиции с которых либо сочинены им, либо записаны при его участии в
качестве саксофониста. С ним играли «шизанутые» музыканты со всех концов света:
от японских молодежных хардкоровых групп до Сергея Курехина и Валентины
Пономаревой. В чем харизма этого с виду безобидного субъекта с очками на носу?
«У меня репутация тирана», – таков вариант Зорна. Однако каждый из его
слушателей может предложить свой…
